Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

За сколько ты продался, выродок? 1/2


Попалось вот тут: http://www.theinsider.ua/politics/552b8a0c49c50/add_ok/#
Просто потрясло. Прочитал на одном дыхании и лешил скопипастить себе - maestros_bay.

=====

"Бывали хуже времена,


Но не было подлей"


День первый


Февраль 2015. После почти двухлетней паузы возвращаюсь в Россию. Поезд Калининград-Адлер везет меня в Воронеж, на родину…


Проводница - милая женщина, любопытно расспрашивает: откуда, куда, на как долго. Разговор обо всем и ни о чем, но некоторые детали его врезаются в память, затем анализируются.


- У нас такая хорошая СТРАНА, такая хорошая!! А город у нас вообще замечательный. Ты же студент, говоришь? У нас в Калининграде тоже такие студентики хорошие мальчики и девочки. Все так хорошо, так замечательно, так замечательно! - скороговоркой, веруя в сказанное, словно заклинание, повторяет она как бы зазубренный текст.


Иронии и издёвки при этом нет. Все взаправду.


Дальше еще забавнее. На остановке детское лицо взрослой женщины с печальным видом меняется и она рассказывает о том, что действительно волнует:


- Снова идут за баблом, - вздыхая, с опаской на лице.


- Кто идет?


- Да ревизоры! Вон, смотри. Контролируют все ли в порядке. В прошлый раз пятихатку содрали. Прикинь только за то, что ценник эржэдэшный слетел. И они на меня, что печенье, мол, не мое, что я им торгую. Ох, как достало все это!


- И часто такое бывает?


- Да каждый раз к чему-то придираются! Вон пассажирка какая-то забыла пакет с продуктами. Мы его держали поначалу. Думали, можть придет. А они там портиться стали. Мы их собакам и скормили. Через две недели она пришла за своим пакетом, да такой скандал закатила, жалобу на нас накатала. И что думаешь? Оштрафовали! Всегда какую-то пылинку найдут в вагоне, к чему-то придираются и из зарплаты вычитают. Ну а что поделаешь? - разводя руками, негодует проводница.


Во время прогулки по перрону в Курске снова заводим разговор. На этот раз говорим об … угле.


- Я когда на Урал ездила, там такой уголь певучий, знаешь?! - с все более возрастающим энтузиазмом говорит проводница.


- Как певучий? О чем Вы?


- Да, да, певучий. Когда он горит, кристаллы распадаются и такие красивые звуки издают. Уголек свистит и поет. По ночам, когда я на дежурстве была, всегда слушала, как уголь поет. Так красиво, так красиво!!! - глаза ее озаряются и приобретают какой-то особый смысл.


Поезд мчится на юг. Стук колес, который люблю с детства, усиливается, особенно когда переходим на стрелки, и железнодорожная монофония в этот момент сменяется полифонией, звуки усложняются, услаждая слух. За окном мелькают изредка попадающиеся фонари, как правило, на переездах. Интенсивность их света такова, что они на миг освещают салон вагона и потом снова за окном наступает тьма, тьма бескрайних российских просторов.



Заказываю чай. Подают стакан в железной оправе, на котором изображена Спасская башня московского Кремля, та самая, что с часами, которые каждый год 31-ого декабря поздно вечером так торжественно уводят нас из одного имперского года в другой. Непредставимых масштабов башня с огромной коммунистической звездой воткнута в земной шар, превышая его по размерам. Своей остроконечной звездой она впивается в звезды, задевая другие галактики. Из-под башни как бы из-под ее шарашкиных подвалов вылетают в большом богатстве ракеты и спутники. Какая, однако, сильная метафора!


День второй


Пребываю в Воронеж. Прошло почти два года, а, кажется, что родителей не видел вечность. Радость встречи сменяется тяжелым чувством потери чего-то… Родители постарели и заметно, их замученный вид - следствие усталости от той обычной российской жизни, - едва скрываем.


Они знают о моих политических взглядах, и мы стараемся в первые часы ради приличия сохранять хрупкий компромисс, дабы избежать ссоры. Не затрагиваем сложные материи. Но мы не в Германии, а я ведь тоже русский! Здесь, в конце концов, проходила моя социализация. Эмоции берут верх, и чувствам дается полная воля.


- Мы за ВЛАДИМИРА ВЛАДИМИРОВИЧА!!! Не хватало, чтобы у нас еще такое было как на этой Украине! УНИЧТОЖИМ ЭТУ БАНДЕРВУ ПРОКЛЯТУЮ! А Америка??? Улицкую я больше не читаю! ФАШИСТСКАЯ БАНДЕРВА! Если надо, пойдем с вилами РОДИНУ защищать!


Другими словами, следует пересказ содержания федеральных каналов. На них накладывается то, что вбивалось десятилетиями до 1985 года. Но тогда это делалось элегантнее. Сегодня другое время. Все былые границы стерты.


Чистейшая вата, подумает читатель. Скучно. Много раз уже слышали и читали.



НЕТ! - возражу я. Ведь были музеи, цирки, театры и картинные галереи в детстве, куда меня родители так охотно водили, достойно исполняя свой родительский долг. Были серьезные книги, читавшиеся по вечерам, и газетные статьи еще тех благословенных девяностых, когда газеты еще выполняли свои газетные функции.


Вся квартира завалена тем, что призвано сеять "разумное, доброе, вечное": Солженицын, Дудинцев, Жигулин, Гроссман, Войнович, Рыбаков, Мандельштам, Гинзбург, Ахматова, Цветаева, Шаламов в конце концов! Не говорю уже о русской классике с ее воспетым гуманизмом былых времен. Поразительно, но все это действительно читалось! На слегка пожелтевших страницах книг сохранились пометки и закладки.


Куда теперь это все исчезло?? Из уст моей родной и любимой мамы слушать теперь такое особенно больно. Женщина, которая в молодости вырвалась из гнусной среды, которая всю свою сознательную жизнь стремилась вверх и только вверх, культивируя в своих детях гуманизм, органически не вынося дикости народных масс.


Как такое стало возможным? Почему?


Может, потому что изначально не было аналитики и рефлексии? Ведь этому в СССР не учили. Поэтому так легко спустя время плюсы поменялись на минусы? Не знаю.


- Мама, собери все книги в комнате и сожги их! Они все равно сегодня не к чему, - язвлю я.


Дома без перебоя включен телевизор. Голоса подонков-пропагандистов с великим пафосом сообщают об "украинских карателях, которые в очередной раз нарушили минские договоренности" и о "героях ополченцах".


- Я русский выучил бы только за то, что им разговаривал Ленин, - как-то пафосно воскликнул В.В. Маяковский.


Перефразирую поэта. В тот момент, наверное, впервые в жизни возникло желание забыть свой родной русский язык, лишь бы не слышать то, что произносится на нем, и как нарочито громко и подчеркнуто цинично изрыгается его словами пламя ненависти ко всему рациональному.


Русский язык, который я люблю за его богатство и мелодичность, и охотно изучаю в университете, хочется в этот момент перестать понимать только за то, что на нем со времен того самого Ленина изрекаются чудовищные гадости и посредством его зомбируются миллионы. Язык - это то, что отличает нас от животных. Сегодня посредством этого языка миллионы homo sapiens деградируют до уровня животных.


День третий


Еду в центр города. Всегда, когда приезжаю в Воронеж, спускаюсь к водохранилищу, посещаю исторический центр и всегда не узнаю его.


На этот раз изменяю традиции, так как не хочу лишний раз встречаться с реальностью, которая пугает. Нет ничего для меня краше и милее деревянного русского зодчества, этих домиков из русских сказок с резными окнами. Могу часами любоваться ими. Все это варварски уничтожается в последние годы. Либо уродуется пластиком, либо вообще сносится. А на месте старого города растут безвкусные хоромы с зелеными крышами, башенками и шпилями.


Такая же судьба и у каменных построек. То, что многими десятилетиями, порой веками, мирно стояло и гармонировало друг с другом, дополняло и обогащало, радовало тысячи глаз и вдохновляло, - истребляется. На их месте возникают вульгарные коробки с кичливыми башенками, вид которых заставляет задуматься о здоровье Шариковых, их проектирующих.


В голове при созерцании всего этого лишь одна, не дающая покоя мысль: как же должен быть ограничен человек, как духовно беден и ущербен, чтобы додуматься до такого, какая у него должна быть фантазия, какой вкус?


Вспоминаются слова друга-русиста из Хорватии, очень деликатно с легким акцентом изрекшего:


- Но, да, да, да, да русский китч - это что-то очень-очень особенное!



Иду в главную библиотеку города и области, которая расположена, разумеется, на пл. Ленина. Захожу в фойе и …. снова удар. Прежний вид деревянной отделки вестибюля сохранял дух той эпохи, в котором было построено здание. Сейчас все это уничтожено и стены перекрашены в … розовый цвет – дань гламурному времени.


Какой-то сарказм и ирония видится в этом. Если в Европе все подлинное и аутентичное цениться, сохраняется и заботливо реставрируется, то здесь оно с какой-то лихорадочной поспешностью истребляется. Кажется, что время нынешнее, словно чувствуя свою никчемность, пустоту и насмешки будущего над ним, хочет стереть хотя бы прошлое, над которым властно распоряжаться, оставив на его месте лишь свои розовые пятна.


День четвертый


Снова весь день провожу в библиотеке. Собираю материалы для работы, интересуюсь газетами брежневского времени и НЭПа, многие из которых в Германии трудно достать. Иду копировать "Комсомольскую правду" 70-х годов и "Известия" 20-ых. В помещении одна пожилая женщина, копируя документы, недоумевает:


- Почему ксерокопия 5 рублей? Ведь была же три.


- Да, подорожало. Уже несколько дней по пять, - равнодушно отвечает кассирша. В ответ вздохи и тихий ропот. - И транспорт, говорят, в марте подорожает.


Заходит одна дама. Любопытно интересуется старыми "Известиями".


- Это вы что, наверное, для докторской?


- Нет, для коллажирования.


Речь каким-то образом заходит о Гроссмане. Она произносит это святое для меня имя.


- О, Василий Гроссман - озаряюсь я. - Вы читали его повесть "Все течет"? Прочитайте обязательно!


- Да, нет, я не про этого. Этот для меня какой-то слишком "антипороссийски".


Оказывается, есть еще какой-то другой Гроссман, который, видимо, "по-российски". Впрочем, всесильный ГУГЛ мне больше никаких других Гроссманов не выдал.


На втором этаже в отделе периодики меня обслуживают очень приятного вида женщины, обаятельные. Здесь я не чувствую той анонимности, что в немецких учреждениях. В этом помещении все по-домашнему и, что важно сегодня, в этой комнате нет ни капли злобы. Я не чувствую ее и к себе. По-человечески общаюсь с библиотекарями. Комната пуста. В годы моего студенчества, она была забита студентами. В берлинском центре братьев Гримм негде яблоку упасть, студенты порой сидят на ступеньках, работают.


На втором этаже библиотеки всегда выставки. На этот раз главная тема: "ИМЕЮ ЧЕСТЬ СЛУЖИТЬ ТЕБЕ, РОССИЯ!". Названия книг и заголовков статей говорят сами за себя: "АРМИЯ государства Российского и защита Отечества", "СПЕЦНАЗ ГРУ", "С них начиналась РАЗВЕДКА" (на обложке огромный портрет палача Ф.Э. Дзержинского), "Сталинский спецназ. ГЕРОИ особого назначения", "ЗАВТРА ВОЙНА!", "Будущее нашей армии создается сегодня", "Путь к победе" и так до бесконечности…


Государство в очередной раз собирается наматывать кишки своих подданных на гусеницы танков. Но об этом много раз сказано и писано. Интересно то, как цинично сегодня злоупотребляют именами О. Мандельштама, В. Высоцкого памятники которым несколько лет назад были поставлены в Воронеже. А И. Бунину - ярому ненавистнику советского террора, посвящена выставка на стеллажах прямо напротив ура-патриотической макулатуры.


Иду по коридору. Навстречу бегут маленькие девочки-принцессы в белых платьицах, как в детстве в "лихие" девяностые во время школьного утренника, но, правда, тогда выглядело это все не так вульгарно, как сегодня. Этот вездесущий диснейлэндовский примитивный китч с обилием сердечек, зверюшек, мордашек, розовых трусиков охватывает ВСЁ и ВСЯ, он ВЕЗДЕ: в магазине, на улице, в музее, в театре, на работе, в общении с людьми. Он в воздухе, им дышат ВСЕ! Не будешь дышать этим китчливым смрадом - погибнешь! Захожу в видеоотдел и приветствую женщину-библиотекаря, с которой давно знаком.


- Здравствуйте!


- Ой, здравствуй, здравствуй! Как давно у нас? Как ты там? Что там у вас про Украину пишут?


- Разное.


Разговор заходит слишком далеко. Говорю все, что думаю. Чувствую, что моя позиция не встречает одобрения. Холодно прощаемся…



На стене висят портреты дорогих и любимых Владимира Владимировича и Дмитрия Анатольевича, и местного губернатора, повязанные георгиевской ленточкой.


Как мило!


На стеллажах на почетном первом месте красуется огромный опус А. Проханова - сосредоточие имперской ненависти и пещерной злобы. Смею напомнить после всего увиденного кошмара, что библиотека имеет статус научной.


А именно в этом видеозале тогда, в начале нулевых, еще не зная о существовании ютуба, я впервые посмотрел шедевр Т. Абуладзе, его "Покаяние", "Холодное лето пятьдесят третьего" и много всего другого стоящего.


Иду по богато украшенному милитаристскими плакатами городу, захожу в книжный магазин и вижу…. то же самое, что и везде, пестрые и безвкусно оформленные пропагандистские брошюры, которыми завалено ВСЁ: "Бежали храбрые грузины", "Предвечный трибунал. Убийство Советского союза", "Украина в огне", "КОГДА НАТО БУДЕТ БОМБИТЬ РОССИЮ?", "Русские идут! Почему боятся России?", "Крестовый поход на Восток", "Как России победить Америку", "Коломойскому Украина" и так далее.


Справедливости ради отмечу, что в бездонном мраке черносотенного мусора затерялась одна книга Владимира Буковского "Тайная империя Путина". Внутрь я, правда, не посмотрел… Сейчас сожалею об этом.


При позднем совке горы макулатуры (не такой, однако, ядовитой и злобной) пылились в магазинах и их никто не читал. Но тогда был всемогущий план. Макулатура, как и положено, утилизировалась, производилась снова и заново утилизировалась и так до бесконечности. Сегодня же рынок, то есть продается то, что покупается. Значит, на все это есть спрос? Я правильно понимаю?


День пятый


Весь день сижу дома, заткнув уши, читая книгу.


Весь вечер вынужден слушать какофонию из бесконечных монотонно повторяющихся тупых ударов, громко доносящуюся с верхнего этажа. И это повторяется каждый день и ночь. Говорю сестре:


- Ань, это невыносимо! Может, полицию вызвать?


- Ты что, смеешься?


Иду на разборки. Дверь не открывают, но музыка на время утихает, чтобы через некоторое время с еще большей силой начать раздражать дальше. А податься некуда …


День шестой


Город кишит беженцами. Луганск под боком! Встречаюсь с одним украинцем. Идем по городу, который заполнен людьми в униформе.


- Да так всегда в России было! - скажет мне потом один друг-немец. Это же милитаристская страна, осажденная крепость.


Нет, я большую часть жизни прожил в России, но в таком количестве на улицах Воронежа людей в униформе не припомню. Может и было до меня, но я на своем коротком веку не помню.


У остановки "Детский мир" на улице Плехановской наблюдем сцену, которая воспринимается как некая пародия на режим. В автобусе сидят молодые опричники в униформе и с бараньим видом сквозь запотевшие окна пялятся на мой фотоаппарат. Надпись на автобусе большими буквами: "ДЕТИ".



Украинец (не буду называть его имя) всю дорогу тихо проклинает Путина.


- Объясни мне одну вещь, почему ты приехал сюда, на эту помойку, почему не на Запад? - интересуюсь я.


- Да денег на Запад не хватило!! - нервозно в ответ. Исчерпывающе.


День седьмой


Встречаюсь со старым Другом, с Человеком, которому удалось, обитая в океане варварства, не взирая ни на что, сохранить свою гуманную ориентацию. Он изо дня в день кропотливо делает он свое безнадежное гуманитарное дело и получает за свой труд баснословный гонорар в размере 12 тыс. рублей, что примерно равно 170 евро в месяц.


Слышу от него сотни историй о том серпентарии, в котором работает, о возможном сокращении, о хамстве клиентов, о боязни потерять работу и вообще об экзистенциональном страхе, страхе перед будущем.


- Скоро убивать будут белым днем на улицах, - говорит он.


Он знакомит меня с интересным человеком советским диссидентом воронежским писателем-афористом Аркадием Давидовичем, который, взахлеб весь вечер рассказывает свои афоризмы - такие меткие и содержательные.


Вот некоторые из них о сталинизме: "ГУЛАГ освободил Освенцим", "Вышел в люди - стал скотиной", "Вчера я забыл о послезавтра", "На уроках истории одни перемены!", "Созидающих новые миры, ненавидят всем миром", "Одни аплодировали из-за отсутствия головы, другие - чтобы не потерять ее". Многое сохраняет актуальность и сегодня.


День восьмой


Не выхожу из дома. Разгребаю кучу мейлов. Ради интереса захож­у на грани.ру. Вижу следующее: "Уважаемые пользователи! Мы приносим свои извинения, доступ к запрашиваемому ресурсу ограничен".



Да здравствует Севкорея!


По вечерам каждый день смотрю с племянниками фильмы. Те старые и добрые советские мультфильмы с неисчерпаемым гуманизмом, на которых в свое время воспитывались миллионы детей. Даже в тех из них, где не обошлось без идеологии, где царь - безграмотный дурак, даже в них присутствует что-то доброе, чистое, человечное.


"Аленький цветочек". Производство киностудии "Союзмультфильм" Москва - 1952 г. Едва объяснимый феномен. Как именно в тот год, когда СССР находился на пике своего "гуманистического" развития, когда репрессивная мясорубка конвейерным способом перемалывала тысячи и тысячи мнимых и реальных врагов, в то время, когда люди были лишены элементарного права – права на жизнь, выпускалось такое в свет? Парадокс.


Смотрим фильм "Белые Бим и черное ухо". Детская душа тронута.


Рассматриваем карту. Найди мне Владивосток, Санкт-Петербург, где Вильнюс? Псков? Рядом смотри. Правильно! Баку? Молодец! Челябинск? А теперь покажи-ка Киев…


- Так там же хахлы, дядь Вань, они плохие! - резким движением отрываясь от карты, поворачивает голову на меня второклассник и смотрит наивно-непонимающе, как и положено ребенку. У меня все перевертывается внутри.


- Артемушка, подрастешь - все поймешь, может быть…


Что это? Тлетворное влияние родственников? А, может, школа??


В гениальном психологическом "Обыкновенном фашизме", столь ненавистном в свое время тов. Суслову, еще в шестидесятые годы на закате убогой хрущевской оттепели М. Ромм показал, как никто другой, в мельчайших деталях механизм оскотинивания человека, превращение его в мельчайшую гайку всесильного левиафановского Государства.


Как по мне, так наиболее пронзительными в фильме являются главы о детях, чьи молодые мозги были преступно отравлены тоталитарным Монстром. Все поколение в итоге оказалось уничтоженным, о чем так пронзительно потом пела Марлен Дитрих. Так и сегодня путинский Рейх плодит волчат, завтрашний навоз, удобрение … Печалит.


День девятый


Еду по улице 9 Января. У остановки "Общежитие" на дорогу, шатаясь, выходит пес. Подбитый, видимо, какой-то машиной, он изо всех сил карабкается, пытаясь перейти дорогу. Нервные сигналы обозленных водителей, вынужденных образовать пробку, пугают собаку. Пес падает на середине трассы и в конвульсиях, истекая кровью, бьется за жизнь…


- Останови! - говорю водителю. - Может, кабеля оттащим хотя бы на обочину.


- Тебе че, делать нечего! - громом в меня. - Можть какая заразная!


На улице мат. Машины, каждая третья из которых, с огромной колорадской ленточкой на стекле, ювелирно объезжают собаку и равнодушно давят на газ.



Это на следующий день после просмотра "Бима". Дегуманизация и абсолютное безразличие общества - уже НОРМА!


Пару недель назад в мое берлинское обиталище позвонила соседка. Открыл дверь.


- Entschuldigung, da oben ist eine Katze. Die sitzt traurig allein. Wissen Sie wer ist der Besitzer? (Извините, там наверху сидит черная кошка. Она сидит в печали одна. Знаете ли кто хозяин?) -Nein, tut mir leid. Weiss ich nicht. Vielleicht kommt er noch. (Нет, к сожалению, нет. Быть может, вскоре объявится). И так в каждую квартиру на каждой этаже. Вечером в коридоре плакат: "Кошка нашлась!:)".


Разве нет в России еще Людей? Конечно есть! Но почему-то в той огромной толпе серых мещан на остановке "Общежитие" не нашлось, увы, ни одного Человека!


Вечером снова наступаю на те же самые грабли. Общаюсь с патриотами. Разговор заходит о политике, об Украине. Она везде, эта Украина. Она витает в воздухе, ей дышат, ей живут, её ненавидят, ей, оказавшейся во власти мифических бендеровцев, фашистов и заокеанских империалистов искренне сочувствуют, сидя, как правило, на диване.


- "Дождь" - это МЕРЗОСТЬ, МЕРЗОСТЬ!! Этот Алексашенко… Я бы…. Я бы ….


Ненависть распирает. Глаза горят, готовые растоптать врага.


- Вы слушали хотя бы раз в жизни "Дождь"? Что и о чем там говорят?


- НЕТ! И не хочу слышать!


- Так почему же вы, ни разу не слушав, утверждаете, что это мерзость??


Некое замешательство, затем:


- Люди так говорят, которые слушают!


Потом уверенное наступление с другой стороны:


- А Америка? Как они Ирак бомбили, Югославию? О хорошем тоже надо говорить. У нас много всего хорошего.


Полный сумбур, не связанных логически друг с другом мыслей.


МЕНЯ Н Е И Н Т Е Р Е С У Е Т АМЕРИКА!!!!! Меня интересует лишь то, почему Алексашенко и "Дождь" - это МЕРЗОСТЬ?? П А - Ч Е - М У???? - закипаю я.


Я не могу разговаривать на уровне "ушатой обезьяны", "укропов" и "бандерлогов". Мне нужны АРГУМЕНТЫ!!!


С подавленными чувствами, перевозбужденный, ухожу. Долго не могу заснуть.